Корабль так долго был в море, что я уже не мог определить, куда он плывет. Временами я разговаривал сам с собой. Иногда я рассказывал какие-нибудь истории матросам. Магда то появлялась в них, и тогда я, завороженный, говорил ей "ты", смотря в пустое черное пространство, то оставляла меня, и мне казалось, что ее никогда не было.

Во время редких остановок, когда мы покупали еду или заправлялись, некоторые матросы сходили на берег и не возвращались. Мы так долго уже нигде не причаливали, что я в вечном волненье не мог вспомнить, поднялась ли Магда на борт в последний раз или это только вот-вот должно было произойти. Нас оставалось все меньше.

Скоро мы пришвартовались на сутки в одном из крупнейших портов Европы. Я узнал, что Магда тоже находится в этом городе и никого не принимает. Каким-то чудом в тот же вечер мне удалось уговорить ее секретаря устроить нам встречу.

Все шло как по написанному. В назначенный час нас ненадолго оставили с ней наедине в номере отеля. Магда ничего обо мне не знала.

Чтобы не терять времени, я сказал ей, что мы завтра же можем уехать. Она удивилась. Я попытался развеселить ее, она удивилась еще больше. Тогда я предположил, что она, вероятно, все забыла. Она спросила, зачем ее позвали. Я сказал ей, что она не может делать вид, что не знает меня. Я столько раз видел ее, знал почти все ее песни. Она оборвала, переспросив: "Песни?" Обняв ее за плечи, я начал было: "Дорогая...", но она оттолкнула меня и пошла к двери. Тенью скользя по экрану, она никогда не замечала меня. В то время как я думал о ней, она жила своей жизнью. Она меня не знала. Чужая душа потемки. Чужую душу не переплыть. Когда я вернулся в нашу каюту, уже совсем стемнело...