Упавшие капли дождя окрасили пространства в мрачно-любовный цвет. Многоликая темнота разлетелась синекрылыми птицами, расселась по ветвям, ее обожания не объяснить, не поймать и не удержать. Пыль прибилась, пахнет землей, слышно, как глубже врастают корни. Стебли травы повалились от тяжести. Взявшись за руки, мы прошли мимо кривой сливы, на соседней горе появилась верхушка замка. Из оврага шпиля уже не различить, пришлось двигаться наугад и искать замок на ощупь.

Стихии были к нам благосклонны. Влажный воздух в низине пах морем, течение памяти подхватило меня, ледяная вода обожгла ступни, трепет забвения все унес, жизнь отхлынула. Тишина звенела, держась за руки, мы вошли в замок, прошли по ступеням, эхо повторяло звуки наших грубых любовных касаний. Мы кружили по залам, искали ткань для Магдиного платья. Рылись в наваленных на полу ворохах, в грудах разломанных ящиков в коридорах. Ткань оказывалась то слишком груба и колюча, то слишком черна. Магда точно не знала, для выхода куда она ей нужна и какая нужна.

Мы шарили и слонялись по спальням, Магда устала и опустилась в мягкую темноту, а я ушел дальше и что-то выкрикивал ей.

Очнувшись от дремоты, Магда пошла наугад и попала на верх башни. Внизу, на деревьях, укрыв уснувших птиц, на каждом без исключения лежали расшитые блестками полотна снов. Бархатистый небосклон мерцал наклеенными звездами. Магда перегнулась через ограду, чтобы рассмотреть колышущиеся пологи и, если удастся, потрогать их. "Если встать на подвернувшуюся приступочку, - подумала Магда, - то точно дотянешься". Где был я, Магда не знала, и мне, как всегда, как будто в пустоту, в темноту зал с расставленными искусственными деревьями, плавающему наперегонки с тонущими светилами, обрызганному водой с крыльев восторга, Магда наконец-то крикнула, что нашла ту ткань для своего платья, и ухватилась за нее, и завернулась в нее вся.