Ветер играл с ее куцей кофточкой, едва застегнутой, лаская пупок. Казалось, Магда танцует, впитывая солнце и свет, длинные волосы плескались в потоках воздуха. Легкая юбка билась от быстрых движений.

Оставив дорогу, она намочила ноги в росе и сбросив туфли, понеслась по долине, приснившейся пять лет назад. Магда-молодость не принадлежала ни реальности, ни небытию, и ни туда, ни сюда не хотела, металась в воздушных потоках. Она не могла оставаться ребенком и боялась взрослеть. Магда боялась, что огонь погаснет, свежесть пройдет. Она дышала ей и не могла надышаться.

Бисер прыгал по ниточкам на шее, она разорвала бусы, и бисер посыпался, от аромата трав кружилась голова. Магда улыбалась и ничего не понимала, скопившиеся слезы никак не стекали из глаз. "Я так счастлива, - шептала она, - что это не может продолжаться долго, я этому не верю, я всем чужая".

Найдя туфли, она вернулась в начале сумерек. Хлопнула высокая витая калитка. Магда медленно шла по плитам дорожки, с переспелых пионов осыпалась пыльца, вдалеке белела терраса с открытой дверью и болтающимися снаружи занавесками. В воздухе за Магдой оставался запах сладкой жизни, она несла перевязанные ленточками круглые картонки, бумажные сумочки, шелестящие свертки с кисточками, завязками, ее прозрачная накидка волочилась по маргариткам. В лабиринте сада показались смеявшиеся вкуснокартавые сестры.

- Мы пойдем погуляем! - прокричала одна.

- Мы пойдем погуляем! - прокричала вторая.

- Только не убегайте к холодной реке, - сказала она, - там живет ведьма...

Магда опустила свертки на инкрустированный снами стол под лампу с цветным колпаком из стеклянных леденцов, привезенную из Прованса, половина попадала. Села в кресло и исчезла в нем, оказалась вдруг совсем маленькой, уронила на пол накидку, разжав от усталости кисть. Прикрыла веки, и у нее вдруг перехватило дыхание. Слышались крики чаек, рано распустившиеся вьющиеся розы роняли в комнату лепестки, ветер гулял по дому, и ей показалось, что она летит, Магда закрыла глаза рукой и вдруг вышла.

В комнате на столе осталась остывшая чашка из фарфора-скорлупки с бергамотовым чаем. Туда свалился зеленый с переливами жук. Свесилась кисточка завязки, стемнело.

Запах пота смешался с запахом трех духов, остался в комнате. Прошло несколько часов, где-то за садом по степи гонялась собака, грозовые тучи закрывали небо, и становилось совсем непереносимо, но в комнате никого не было.

Когда тучи проходили, холодящий ветер внезапно мучил и трепал занавески. Длиннолистные ветви выворачивались наизнанку и, не видимые никем, серебрились под непотухшим небом, в пространстве повисло свечение, каркала разволновавшаяся ворона. Что-то неслышно двигалось над землей - запах жизни, - разрезав ночь, по степи проехал мальчик на велосипеде. А Магды как будто никогда не было, чайки поблескивали в жидкой разбавленной темноте, в комнату в окно влетели две птицы.

Теряя перья, птицы закопошились, завертелись, закружились, танцуя на длинных ногах. Одна кинулась к круглой коробке, острым клювом стащила с нее ленточку и шлепнула крышкой об пол, пошуршав оберткой, дернула что-то и проткнула нечаянно шляпу. Вторая, споткнувшись о флакон, подкинула, изогнув шею, газовую накидку, ветер подхватил ее, и легкая ткань зависла высоко под потолком. Первая, поклацав клювом бумагу, кашлянула и просунула голову в скользнувшие со стола бусы, гордо выпрямившись, уронила с грохотом их на пол, потеребила перепончатой лапкой. Прозрачная накидка упала на птиц, овеяв духами, одна из них вздрогнула, чихнув, потонув в жестоком аромате, вторая рванулась к ридикюлю, обе его порвали, в глубине обнаружив белые ягодки, они попробовали их и превратились обратно в девушек.