Я паковал чемоданы. Они стояли дома по всем комнатам, раскрытые, полузаполненные. Я собирал их уже несколько дней, пытаясь отыскать вещи, которые мне хотелось бы взять с собой. Смотрел бумаги и складывал для Магды эти рассказы. Беспорядок заранее напоминал мне о возвращении.

Я был свободен и гулял по городу без цели. Был канун Покрова, пора первого снега, начало жизни. Время моего пробуждения. Из всех цветов к этому времени раньше на даче оставался единственный куст ветвистых роз.

Замерзнув, я бездумно зашел погреться в храм. В Покров родилась мама. Покров был моим любимым праздником. Я подал записку, купил свечу, прошел из правого придела в левый, глянув через плечи в ароматный дым. Нашел любимую с детства икону. Это детство я пытался уложить в чемоданы, но у меня ничего не получалось. Я поставил свечу и вышел.

Возвращался той же дорогой, что и много лет назад вдвоем с мамой в сильный снегопад, этот путь был теперь как бы ее подарком.

Магазин, где продавали пончики в пудре и висели люстры, как мне казалось, из царского дворца, давно закрыли. Но откуда-то все-таки пахло пончиками. Память возвращала мне этот запах. Как будто снова мы отражались в мутных зеркалах детства. Тогда тоже мы заходили в храм - нашли его в темноте по звону колоколов. Улицы вновь раскрывали мне свои невидимые тайны.

Недалеко уже сутулился мост, на котором тогда мы мечтали. Я увидел ее издалека. "Магда", - подумал я сразу. Я знал, она должна была измениться за столько времени. Ей шел черный цвет, в который она выкрасила волосы. Она стала от всех отстраненной, зрелой. Еще больше похорошела. Мы подходили друг к другу ближе, и, рассматривая ее, я не узнавал в ней прежнюю Магду. Она поймала мой взгляд. От Магды у нее была только первая буква имени. Она виновато попыталась улыбнуться, но от холода это у нее не получилось. Ее могли звать Марго или Марией. Совсем рядом, как будто чтобы заговорить, она разжала губы, выдохнула теплый воздух, и свеча в церкви погасла.