Я не подозревал, что бессмысленные надуманные чувства, как равнодушный дождь, пропитают город и что покинутый город не потонет, а будет капризно призрачно плавать. Я не видел, как небо медленно переворачивалось, стекало, как наконец город качнулся и еле слышно тронулся с места. Вчера, достав из избуравленного короедом комода журналы с фотографиями Магды, я наткнулся на статью с цветной схемой перемещения материков и следом карандаша на полях. Я листал страницы и не чувствовал никакой принадлежности времени, оно текло, не затрагивая меня. Что делается с кораблями, переваливающими за горизонт? Они не замечают, как попадают из черноты океана в черноту туч... Капитан не дает команды взять курс на сниженье.

Что станется с одинокими bateaux, везущими немногочисленных бедных пассажиров, не узнает никто. Рулевой заснул, я, неуемный, брожу, таращась на звезды в пупырышках и тускло мерцающую холодную землю, тонущую во мраке. Слышен шум бьющихся парусов, млечность слетает с них. Перехватывает дыханье...

Я уходил все дальше и дальше от дома с табличкой "Мистер Роберт". А кто такой мистер Роберт? Сомнительная личность, подставное лицо. И пока я шел, оглядывая чужие дома, чтоб больше никогда их не видеть, я заметил, как необычны они, как заострены некоторые углы, как все по-странному они вытянуты, как спасательные лодки, ждущие кораблекрушенья. Меня немного качало...

Я соображал, подняться ли на гору в храм и не умру ли я по дороге. Я пошел вверх, то и дело останавливаясь, пытаясь унять неуемное сердцебиенье... Вот надвинулся фронтон храма, я взял быстро влево, чтобы качнувшаяся мачта не вышибла мне мозги. Храм дрожал, лестница кончилась, и я по подъемному мосту вошел внутрь.

Там тихо потрескивал воск свечей, пламя слегка отражалось в кусочках мозаики, темные святые обступили меня, а за ними виднелось много, много-много-много-много табличек на стенах с благодарениями, инициалами или цифрами. На первой, попавшейся на глаза, стояло только одно слово на тарабарском языке - "Спасибо" - и только одно число - год моего рождения.

Бесконечно вверх уходили бесчисленно длинные канаты с подвешенными корабликами, корабликами, корабликами. Жены моряков ждали и молились, пока те путешествовали, захлебываясь в соленой воде, опускаясь на дно.

Я глянул наружу, сколько их, больших и маленьких, лодок и катерков, бороздило море-океан, плывя в город любви. Голова перестала кружиться. Моряки накормили меня. Я упирался во что-то ногой и держался руками за какие-то палки, чтобы обмануть себя и не бояться, когда божественный корабль поднимался, зависал на мгновенье и тут же, разбивая волны, падал.

Я думал, как издалека увижу снег, где-то внизу. Я думал, как снег будет лежать на толстых ветках давно забытых старых деревьев, как я сам буду думать, что был в городе, где была она.